[indent]Даже когда его губы касались её кожи, оставляя короткие, отвлекающие поцелуи, Деметриус не переставал наблюдать. Каждое ее движение, каждое едва уловимое выражение на лице привлекали его внимание, словно он пытался понять, что еще скрывается за этой внешней сдержанностью.

[indent]Её неуверенность в попытке разобраться в строках контракта выглядела почти трогательно — наивно, но не глупо. В этой мимолётной растерянности всё равно ощущалась внутренняя сила, которая скрывалась под внешней лёгкостью. Деметриус наблюдал, изучал, словно осторожно проверял, где пролегают её границы, на что она способна и как далеко он сможет её толкнуть, как много еще сможет раскрыть и скольким вещам еще предстоит научить ее.

[indent]Только после этого он усмехнулся, взгляд потемнел, но уголки губ дрогнули с намёком на иронию в ответ на ее слова. Не слишком выгодно? Салазар, как же она смягчила.

[indent]— Не слишком выгодным? — повторил он за ней, забрая бумаги из девичьих рук, отложив их на тумбу, словно они были лишь случайной помехой. — Это мягко сказано. Это откровенный провал.

[indent]Деметриус перевёл взгляд на девушку, словно ожидая её ответа, но Альба молчала, лишь слегка сдвинув брови. Он усмехнулся, откинувшись на локоть, будто искал в её реакции нечто большее, чем простой интерес к делу.

[indent]— Не волнуйся, я с этим разберусь, — произнёс он небрежно, но в этой короткой фразе ощущалась скрытая сила, словно он привык не просто решать проблемы, а выкорчёвывать их с корнем, как сделал с Маттелисом.

[indent]Нотт склонился ниже, его пальцы мягко, но настойчиво скользнули по линии её плеча.

[indent]— А брат знает, где ты была? — Деметриус не остановился, но его голос прозвучал насмешливо-спокойно, как будто этот вопрос был всего лишь частью игры. Его губы всё так же медленно изучали её шею, оставляя там следы тепла. — Думаешь, он удивится, если ты вернёшься чуть позже? Или ты боишься, что он поймёт, что тебя задержал я?

[indent]Он поднял голову, чтобы поймать её взгляд. В его тёмных глазах не было ни капли раскаяния — только уверенность и лёгкая насмешка.

[indent]Ей нужно было идти. Он знал это, привык к этому — к одиночеству в остывающей постели, ещё хранящей тёплый отпечаток чужого тела. Не любил, но принимал. На протяжении многих лет в его жизни была женщина, которая никогда не оставалась до утра. Она уходила раньше, чем приятная усталость успевала затянуть в сон, и он давно перестал задавать вопросы. Традиции, которые нельзя изменить. Почему все женщины, которые действительно затрагивали что-то внутри, всегда убегали?

[indent]Не все. Эта мысль пришла внезапно, словно чужой голос, и зазвучала в сознании предательской правдой. Одна была готова остаться. Остаться навсегда. Но в тот раз ушёл он. А после она умерла и уже ничего нельзя было изменить. Деметриус бы и не изменил. Даже зная к чему это приведет, даже если бы маховик времени мог отправить так далеко в прошлое, даже если можно было бы встретиться с самим собой. Как бы отвратительно это не звучало, он бы ничего не стал менять. Не в той ночи.

[indent]Здесь, в настоящем, он тоже не хотел менять ничего. Он бы снова взревел, почувствовав острый порез на своем теле, снова прижал бы Альбу к стене, чтобы оказаться в этой точке, чтобы пройти весь путь заново. Заново ощутить, как она раскрывается, как рушатся цепи и затворы, разрушая moral sense, которые вложили в ее разум общество и семья. Он знал эти цепи: на нём их не было, ему внушили другое.

[indent]Даже семья не заслуживала доверия. Его собственная семья отвернулась от него, отмахнулась, как будто младший Нотт никогда не существовал. Но он ещё напомнит о себе. Плюнет им в лицо своим статусом, богатством, всем тем, чего добился сам. Да, идя по головам. Да, убивая и пытая. Да, предавая. Но сам. Разве не этому они его учили? Разве не вы, дорогой брат, показали, как жесток мир?

[indent]Гелиодор может и не этому хотел научить младшего брата, но Танатос и Кронос показали Деметриусу именно это, у них научился гораздо большему. Брат и отец. Они учили жёсткости и жестокости, и Деметриус был хорошим учеником. И когда придёт время, он докажет это, если конечно увидит свою выгоду. Он станет последней искрой в их угасающих взглядах. Только жаль, что отца уже не было в живых, чтобы увидеть его триумф.

[indent]Деметриус склонился ближе, отвечая на невысказанное требование Маркетти, запечатлев на её губах короткий, но требовательный поцелуй. В этом прикосновении чувствовалась вся его натянутая сдержанность — он не привык отпускать, не привык оставаться ни с чем, не НЕ ХОТЕЛ отпускать ее.

[indent]Он разжал объятия, позволяя ей подняться. Его взгляд следил за тем, как Альба медленно поднимается с кровати, покидая его объятия, словно и сама оттягивала этот момент и на лице Нотта мелькнул едва заметный оттенок разочарования. Это чувство быстро растворилось за маской невозмутимости, но оно было. Деметриус смотрел, как она уходит, зная, что даже в этом прощании есть что-то необратимо притягательное.

[indent]До скорых встреч на смятых простынях, котенок.